'''Черномо́рская берегова́я ли́ния''' — ряд укреплений, крепостей и фортов по восточному берегу Чёрного моря между Анапой и турецкой границей, имевших целью отрезать черкесам возможность получать из-за границы продовольствие и военные припасы.

Возведение этой линии было обусловлено, с одной стороны, вмешательством Англии и Турции в наши кавказские дела, с другой — желанием императора Николая I ускорить покорение горцев западного убыхов и джигетов, поджигая их к нападению на Навагинский форт, обещая за голову генерала Раевского 1 млн. руб. и распуская слух, что в Грузию вторглось огромное войско египетского паши и заняло многие крепости. При неоднократных нападениях на Навагинский форт (Сочи) Белль наводил на него убыхские пушки. В 1840-х и 1850-х гг. являлись неоднократно на черноморском Кавказе и даже в Дагестане не только отдельные агенты, но и целые иностранные отряды, состоявшие из авантюристов разных наций, особенно из поляков и венгерцев, причём суда и деньги давала Англия, иногда Австрия; в 1851 г., например, действовали в Закубанье поляк Младецкий и итальянец Пичикини, в 1857 г. — целая экспедиция в 190 человек (поляки и венгерцы), в составлении которой принимали участие Решид-паша, английский посол лорд Редклиф и австрийский посол Прокеш-Остен, а исполнением всего дела заведовал граф Замойский, на английские деньги; во главе экспедиции был поставлен поляк Лапинский (Мехмед-бей). Это вмешательство иностранных держав усилило стремление нашего правительства поскорее окончить бесконечную войну с кавказскими горцами. О средствах достижения этой цели неоднократно были запрашиваемы авторитетные генералы, свои и иностранные. В записке, представленной в 1833 г., генерал-лейтенант Вельяминов говорит следующее: «опыт показал, что военные суда наши, крейсирующие около восточных берегов Чёрного моря, не в состояния уследить и изловить турецкие суда, подвозящие горцам жизненные и военные припасы, а от них получающие пленных и рабов, которых продают в Константинополе и на других рынках Турции. Турецкие лодки очень малы, легко прячутся в устьях рек, впадающих в море, где их не может настичь большое судно. Лучшее средство не допустить турецких купцов до торговли с черкесами — постройка небольших крепостей во всех местах, где пристают турецкие суда. Отрезать же горцев от сношений с турками важно потому, что если от Кубани мы будем делать набеги на земли черкесов и истреблять ежегодно все их хлебные запасы, вытаптывать их поля и оттеснять их все дальше в горы, где у них мало пастбищ, то, не имея подвоза хлеба с моря, они изнемогут в несколько лет и подчинятся нам. Отнятые плоские места следует заселить русскими станицами и деревнями, а в горах занять важные в стратегическом отношении пункты. Построить много крепостей на Ч. берегу невозможно в один год, а потому пусть вдоль берега энергично крейсируют наши суда, а по самому берегу между Анапой и Гаграми двигается отряд для наблюдения за высадками турок». Под влиянием этих соображений, император Николай I приказал построить ряд фортов и крепостей по западному берегу Кавказа в удобных, по местным соображениям, пунктах, рассрочив эту постройку на несколько лет.

На Ч. берегу издавна существовал целый ряд древних поселений, которые прежде принадлежали туркам и были ими укреплены, а теперь, по миру в Адрианополе, достались нам: шапсугов по Абинскому ущелью до Геленджикского залива, где и построить крепость Ахлёстышев провёл дорогу до реки Бзыбь; при впадении этой реки в море было устроено небольшое укрепление для охраны переправы, но в следующем же году река смыла его. Весной 1836 г. Драндский монастырь был обращён в укрепление. В Илори был выстроен небольшой редут (1834) на берегу реки Галидзги. Укрепления Гагр были исправлены. В 1836 г. было основано укрепление Александрия, возле теперешнего Новороссийска, а в 1837 и следующих годах было предположено довести до конца постройку ряда укреплений по берегу Чёрного моря от Гагр до Геленджика, чтобы окончательно отрезать горцев от всяких сношений с турками. Эта торопливость в занятии нашими крепостями Ч. берега Кавказа не одобрялась генерал-лейтенантом Вельяминовым, так как он считал необходимым в борьбе с горцами двигаться шаг за шагом, не оставляя непокоренного пространства, соединяя занятые места хорошими и безопасными дорогами и закрепляя их за нами устройством русских поселений. Дорога вдоль берега часто прерывалась скалами, прокладка её требовала страшных усилий, денег и времени, а отчаянное сопротивление горцев, при крайне благоприятных для их действий условиях местности, вырывало из наших рядов массу народа. Было решено, поэтому, впредь основывать укрепления, высаживая десант прямо к месту постройки; только ближайшие к Геленджику укрепления были построены отрядом генерал-лейтенанта Вельяминова, подошедшим сухим путём. Сам командующий войсками барон Розен руководил войсками, которые 18 июня 1837 г. основали укрепления Св. Духа на мысе Константиновском (или Ардилер, в русской переделке Адлер), при впадении реки Мзымты в море; здесь при высадке отряда 7 июня был убит во время перестрелки нашей цепи с убыхами прапорщик А. А. Бестужев (Марлинский). В то же самое время из Геленджика двинулся генерал-лейтенант А. А. Вельяминов через перевал Вардовие по ужасающей дороге, при непрерывном бое с горцами, к устью реки Пшада, отправив туда артиллерию и тяжести морем. 6 июня 1 8 37 г. заложено было Новотроицкое укрепление, 29-го июля — Михайловское укрепление. В 1838 г. 21 апреля отрядом генерал-майора Симборского было заложено в устьях реки Сочи укрепление, названное сначала в честь императрицы Александрией, но потом переименованное в Навагинское; убыхи яростно нападали на наши войска, но должны были уступить силе и искусству. Генерал-майор Раевский, командовавший войсками за смертью генерал-лейтенанта Вельяминова, 12 мая высадился в устьях реки Туапсе и 22 мая, после отчаянной борьбы с шапсугами и абадзехами, заложил укрепление Вельяминовское; затем войска, строившие это укрепление, были перевезены к устью реки Шапсухо (или Шапсуго), где с 11 июля приступили к постройке Тенгинского укрепления; окончив его к 20-му августа, главнокомандующий генерал-лейтенант Головин построил в Суджукской бухте блокгауз и форт Новороссийский, с тем, чтобы потом устроить здесь военный форт, адмиралтейство и крепость. В 1839 г. генерал-майор Раевский высадился у устья реки Субаши и 12 мая заложил Головинский форт, а по окончании его перевёз войска к устью реки Псезуапе, где 12 июля был заложен форт Лазарева; по возвращении в Анапу часть отряда была направлена на реку Мескагу, где было построено (к 18 октября) укрепление Раевского, связывавшее Анапу с Новороссийском. Этим было закончено возведение линии новых укреплений по восточному берегу Чёрного моря. Вся эта вновь устроенная Ч. береговая линия была разделена в 1839 г. на два отделения: первое — от устья Кубани до Навагинского форта, второе — от Навагинского форта до границы Мингрелии. В административно-военном отношении сюда же была присоединена Абхазия и Цебельда, со всеми расположенными там войсками. Начальником всей Ч. береговой линии был назначен генерал-лейтенант Раевский. Горцы не могли свыкнуться с появлением наших укреплений на их земле. По недостатку времени и по ошибочному расчету укрепления эти, как и в Дагестане, не получили прочных и сильных профилей и не имели достаточных гарнизонов, которые к тому же страшно ослаблялись необыкновенной болезненностью и смертностью (в укреплении Св. Духа, например, весь гарнизон, состоявший из 922 человек, вымер в течение 5 лет; в 1845 г. на всей Ч. линии было убито 18, а умерло от болезней 2427 человек). Скоро оказалось, что все наши труды на Ч. берегу пропали даром: не мы грозили горцам, а горцы держали все наши форты в постоянной блокаде. Непрочная постройка укреплений, вместе с проливными дождями, через год-два совершенно разрушили большую часть верков Ч. укреплений. Во всех укреплениях береговой линии вместо 25980 человек, которые составляли бы minimum нужного числа, было налицо только 2776 человек. В начале 1840 г. в горах разразился страшный голод, вследствие чего у горцев появилась мысль напасть на наши укрепления, где можно было добыть много всякого провианта. 7 февраля 1840 г. 1500 горцев напали на форт Лазарева и, несмотря на отчаянное мужество 78 человек гарнизона, взяли его, истребив всех защитников; 29 февраля та же участь постигла Вельяминовское укрепление на реке Туапсе. 23 марта несколько тысяч горцев окружили Михайловское укрепление, где начальником был штабс-капитан Лико, человек с непреклонной волей: он решил взорвать укрепление; исполнить это взялся рядовой Тенгинского полка Архип Осипов. Всех защитников укрепления было около 250 человек, остальные лежали в лазарете или ослабели от болезни. Около 11000 шапсугов и абадзехов из долин рек Фарса и Курджипса бросились на приступ, неся лестницы; отбитые, они оправились и вновь отчаянно полезли на укрепление; гарнизон был изрублен, но когда горцы толпой бросились к пороховому погребу и стали ломиться туда. Архип Осипов взорвал погреб и погиб вместе с 3000 черкесами. В марте, мае и июне горцы неотступно нападали на Навагинское укрепление, не давая вздохнуть гарнизону, но взять не могли. 2-го апреля 1 840 г. горцы овладели Николаевским укреплением, а 26 мая напали на Абинское, но, оставив в наших руках 2 значка, 10 раненых и 685 убитых, бежали. Эта неудача и громадные потери охладили горцев: они разошлись по домам и больше ничего в этом году не предпринимали.

Император Дранд и Илори. Ввиду тяжёлой службы в укреплениях Ч. береговой линии, император Николай I приказал убавить служащим и служившим солдатам год службы, а офицерам год к выслуге св. Георгия за 25 лет. После этого крупных перемен в количестве фортов не было; только в разделении Ч. береговой линии в 1843 г. была произведена перемена продлением этой линии до турецкой границы и включением в неё Редут-Кале, Поти и форта Св. Николая, с образованием из них четвёртого отделения. В таком виде Ч. береговая линия оставалась до оставления нами фортов в 1854 г. После тяжёлого 1840 г. серьёзных катастроф на Ч. береговой линии не было, но нападения на отдельные укрепления бывали; что же касается до нападений на людей, то они повторялись непрерывно. Добывание дров, обработка огородов, пастьба скота, косьба сена, даже рытье могил приходилось оплачивать кровью. Число перестрелок более серьёзного характера с целой толпой в несколько сот и даже тысяч человек было довольно значительно; так, в 1845 г. (в этом отношении довольно обыкновенный год) на всей Ч. береговой линии было дел и перестрелок 67. В большинстве фортов, где были меновые дворы, торговля шла, однако, своим чередом, увеличиваясь или уменьшаясь по месяцам, в зависимости от нужд горцев и их средств. Только изредка, когда появлялся какой-нибудь английский или турецкий эмиссар и уговаривал горцев прекратить всякие сношения с русскими или когда сами горцы надумывали большое нападение, торговля падала до суммы 15-20 руб. в месяц. Более значительна по размерам была меновая торговля в Анапе: там кругом жили натухайцы, народ более мирный, занимавшийся хлебопашеством и торговлей и издавна сносившийся с русскими; в мае 1841 г. они привезли в Анапу леса на 5138 арбах и купили соли 1500 пудов. В других местах торговля была много меньше, на сумму 100—150 руб. в месяц. Кое-где горцы приходили в наши укрепления на заработки (например, убыхи и джигеты в Навагинском), а в голодные годы толпы их кормились около наших укреплений, прося милостыню, причём они приводили на продажу своих крепостных, а бедные — детей, продавая их за 1-2 меры хлеба, за пуд соли и т. п. Правительство наше не желало, чтобы торг с горцами в укреплениях побуждал их к хищничеству, а потому было строго запрещено покупать у них краденое, например лошадей и т. п., а тем более людей. В меновой торговле русское правительство видело средство сблизить горцев с русскими, втянуть их в более мирные отношения к нам, познакомить их с более культурным бытом. В этом смысле наша меновая торговля имела мало успеха уже потому, что культура казаков, ближайших соседей черкесов, была немногим выше черкесской, да и быт их был очень близок к черкесскому, а с другой стороны — для такого воздействия нужно более продолжительное время и более мирные отношения. Положение гарнизонов в этих береговых укреплениях было крайне тяжёлое: сношения их между собой сухим путём были немыслимы вследствие отсутствия дорог и воинственности населения, которое даже значительные отряды наши пропускало по берегу только при условии превосходных сил и непрерывных схваток, небольшие же части войск безусловно были бы перебиты, если бы вздумали двинуться берегом. Сношения фортов морем возможны были не всегда, так как зимой Чёрное море очень бурно; летом сношения поддерживались крейсерами и азовскими лодками, которые должны были стеречь контрабандные суда турок и не допускать их до высадки, ловить их и истреблять на суше, если они успели втянуться на берег. Но крейсера наши и др. суда военного флота посещали укрепления только изредка, а азовских лодок было мало, да притом они имели специальное назначение, не представляя особого интереса для заключённых в фортах сидельцев. Впрочем, приход азовцев был всё-таки проявлением жизни. Когда оканчивалась навигация, наступали длинные, тёмные ночи, проливные дожди, страшные бури на море, когда появлялось сознание полной отрезанности от всего мира, тогда невообразимая тоска охватывала молодых солдат, а старые отдавались беспробудному пьянству. В фортах не было даже настоящих церквей и полного причта. Блокирование большой крепости сопряжено с огромными затруднениями, блокировать же такую крепость, как Кавказский хребет, на протяжении 400—600 вёрст, и с таким воинственным гарнизоном, как кавказские горцы, было предприятием почти невозможным, особенно без энергичного движения с севера, какое предлагал генерал-лейтенант Вельяминов. Оставалось множество второстепенных долин, по которым путь к морю был свободен. Положение наших береговых укреплений было опасно даже при условии нашего господства на море; когда же в 1854 г. иностранный флот появился на Черном море, их существование сделалось немыслимым. Уже в 1849 г. среди черкесов северного склона гор появился агент Шамиля Мохаммед-Эмин (Мехмед-Аминь) и вскоре подчинил своему влиянию натухайцев и убыхов: это сказалось в чрезвычайном движении горских шаек, не дававших покоя всей кордонной линии, а также отчасти и береговой; когда же в 1853 г. наши отношения к Турции стали портиться и дело дошло до войны, то под влиянием Мохаммеда-Эмина был сделан ряд приступов к нашим фортам: в 1853 г., 19 июля, горцы появились у Геленджика, 23 и 27 июля нападали на Тенгинское укрепление, 26 июля на Гостогаевское, но безуспешно. Мохаммед-Эмин объявил тогда горцам, что как только английские и др. западноевропейские суда появятся на Черном море, горцы, в числе 30 тысяч, должны напасть на наши укрепления с суши. Турция употребляла все усилия, чтобы поднять горцев всего Кавказа против нас и уговорить их действовать единодушно. Положение фортов между двух огней, с суши и с моря, было отчаянное: помимо невозможности выдержать атаку с суши и с моря, гарнизоны должны были погибнуть с голоду, как только истощатся раньше запасенные припасы, потому что флот наш был заперт, а потом и потоплен в Севастополе. Ввиду всего этого было решено (в конце апреля 1854 г.) Ч. береговую линию упразднить, форты взорвать, а гарнизоны снять, что и было исполнено в течение месяца.

thumb|right|300px|De Kaukasus in 1882. Links de Zwarte Zee. Russische forten zijn aangeduid met Ft. ([http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/3/35/Russia_Caucusus_1882.jpg vergroten])

De '''Zwarte Zeekustlinie''' (Adyghe, Kabardijnen en Tsjerkessen en andere bergvolken met eten en militair materieel door buitenlandse mogenheden moest voorkomen. De bouw werd gestart in 1830 en de linie werd door de Russen opgeblazen in 1854 in de Krimoorlog.

== Voorgeschiedenis ==
Het noordelijke deel van de oostkust van de Zwarte Zee was in handen gekomen van de Russen na de Achtste Russisch-Turkse oorlog bij het Koeban en het fort Nikolajevsk (tussen Poti en Batoemi kreeg. De tsaristische troepen waren echter alleen de baas in de laaglanden. De lokale bewoners en bergbewoners wensten zich echter niet neer te leggen bij dit verdrag, omdat ze zowel de Russen als de Ottomanen als overheersers zagen en het verdrag niet erkenden. De Russen voerden met hen de Kaukasusoorlog van 1817 tot 1864.

Nadat tevergeefs met handel en geschenken geprobeerd was de bevolking uit de bergen te overreden om zich bij het Russische Rijk te voegen, ondernamen de Russische autoriteiten stappen om het gebied gewapenderhand onder het bestuur van de Russische tsaren te krijgen. In de berggebieden woedde de strijd om de heerschappij met de semi-islamitische (vaak werd de islam vermengd met de eigen natuurgodsdiensten) bergbevolkingen die onder leiding van Koeban en de Terek. De Ottomanen steunden de bergbevolkingen met wapens en voorraden en ook Europese mogendheden als Engeland, Frankrijk en Polen begonnen de bergbevolking te steunen, omdat ze wilden voorkomen dat Rusland tijdens de Grote Oosterse Kwestie te veel land zou winnen op het vervallende Ottomaanse Rijk.

== Bouw en problemen ==
De Russen zouden om de toevoer te doen verminderen een linie moeten bouwen dat de hele zeekust kon overzien. Dit was echter een zeer prijzige zaak vanwege de grote hoeveelheid werk en materiaal die hiervoor was benodigd. Maar omdat men ook wel zag dat de Turken hun claims op het gebied niet opgaven en dat de buitenlandse mogendheden zich met het conflict begonnen te bemoeien ten gunste van het Ottomaanse Rijk, werd de noodzaak voor een goede verdediging duidelijk. Tsaar Nikolaas I gaf daarop opdracht een verdedigingslinie te bouwen om de Kaukasus onder Russische controle te houden. Onder leiding van generaal Nikolaj Rajevski werd begonnen met bouwen van de linie. De linie werd door onvoldoende inzicht echter voor een groot deel verkeerd gestructureerd: er werden forten op plaatsen gebouwd die geen strategische positie hadden en sommige forten en garnizoenen waren volstrekt onberekend op aanvallen, maar dienden puur om strafacties uit te voeren tegen de lokale bevolking om daarmee de angst onder de bevolking te handhaven. Veel van de forten waren bovendien slecht geconstrueerd en de uitrusting van de woonverblijven was verre van comfortabel. Russische militaire officieren uit andere delen van Rusland, die erheen werden gestuurd om de forten te bemannen, sloegen soms de raad van lokale veteranen over de regionale omstandigheden in de lucht en handelden gewoon volgens de toen geldende militaire regels, waardoor er nog meer problemen ontstonden met de lokale bevolkingen. 

In Gagra en Pitsoenda. Veel van de forten werden pas na zware gevechten met de bergbevolking gesticht, waarbij vele doden vielen. Vooral de Zwarte Zeevloot speelde een belangrijke rol bij het stichten van de forten. In 1839 werd de linie "officieel" geopend en kreeg de status van provincie. Rajevski werd aangesteld tot hoofd over de linie. Vanuit hier werden de bergbevolkingen onderworpen aan de Russen.

Om de verdedigingslinie te verbinden met Russische versterkingen ten noorden daarvan werd in 1834 een weg aangelegd door generaal ''Veljaminov'' van de ''Olginskversterking'' aan de Koebanrivier via de ''kruising van Aderbijevsk'' naar de versterking Adler en zette daar een amfibisch leger aan land om het fort ''Doecha'' te stichten aan de monding van de rivier de Mzymta. In 1838 werden er nog 5 forten gebouwd: 
* ''Navaginsk'' (nu Sotsji op 21 april
* ''Veljaminovsk'' (nu Toeapse op 22 mei
* ''Tenginsk'' (nu Dzjoebra) aan de monding van de Sjapsoecho op 11 juli
* ''Novorossiejsk'' tussen de forten Anapa en Gelendzjik op 12 september
* ''Voelansk'' ten noorden van de forten ''Tenginsk'' en ''Veljaminovsk'' aan de monding van de rivier de Voelan. 

Voelansk werd al in 1839 weer vernietigd doordat, toen een gezamenlijk leger van Turken en Oebychen het aanvielen en dreigde te veroveren, het Russische garnizoen het samen met zichzelf en de vijand de lucht in blies (nu de plaats Archipo-Osipovka).

In 1839 werd in de lange strook onverdedigd land tussen Veljaminovsk en Navaginsk (Toeapse en Sotsji) voorzien van versterkingen: op 12 april 1839 werd door generaal Rajevski aan de mond van de rivier de Soebasj (nu Golovinka) het fort ''Golovinsk'' gesticht (nu Golovinka) en na het voltooien van dit fort werd op 12 juli ten noordwesten daarvan aan de monding van de rivier Psezoeapse het fort ''Lazarevsk'' gesticht (nu Lazarevskoje). Op 18 oktober bouwde een gedeelte van zijn leger ten slotte het fort ''Rajevsk'' aan de rivier de ''Meskaga'' tussen de forten Anapa en Novorossiejsk. Hiermee was de Zwarte Zeelinie voltooid.